lus_granny (lus_granny) wrote,
lus_granny
lus_granny

Categories:

Блейк. Душа-скиталица (третий, слегка отредактированный вариант)

Бродя в стране мужей и жен –
я видел лютый, злой народ
и слышал ужасы, каких
холодный сердцем не поймет.

Смеясь детей рожают тут,
а зачиная, слезы льют,
как нам за горькие труды
от яблонь – сладкие плоды.

Родится мальчик — отдают
его старухе злой во власть,
чтобы распяла на камнях
и плачем детским упилась.

Железный вьет она венок,
шипами к нежному челу,
сердечко, вырвав из груди,
то в лед кидает, то в смолу.

В корявых пальцах каждый нерв
исходит болью, а она,
как ярким золотом купец,
его мучением пьяна.

Но с каждым днем она юней.
Он, матерея на глазах,
в нее войдет, как в землю плуг,
его восторг – в ее слезах.

Огнем вольется в каждый нерв,
врастет в ее нагую плоть.
Она плодоносящий сад,
а он садовник и господь.

Но вот уж, немощная тень,
он караулит старый дом
и груду нажитых богатств,
накопленных земным трудом,

Алмазов душ и перлов слез,
рубинов гаснущей любви,
обломков золотых сердец
влюбленных, мучеников – и

он ест и пьет их – тем и жив,
он угощает всех подряд
и странника пускает в дом,
не важно, беден ли, богат.

Ему – беда, гостям – восторг,
пиры в распахнутом дому,
покуда пламень не исторг
малютку-девочку ему.

Дочурка вся – живой огонь,
рубины, золото... он сам
не смеет протянуть ладонь
к ее блестящим волосам.

Она ж берет того, кто люб,
не важно, старый ли, юнец,
и вот уж вышвырнут за дверь
трухлявый дух, ее отец.

Слепой, убогий и хромой,
слезлив, бессилен и смешон,
но сердце девы молодой
завоевать сумеет он.

Когда в объятиях сожмет
ее несчастный божедом,
воспламенится вечный лед,
и сад сгниет, и рухнет дом.

И гости все, как мыши, прочь,
почуявши большой пожар,
и полдень обратится в ночь,
и плоская планета – в шар.

И опустеет небосвод,
сбегут и солнце и луна,
ни хлеба, ни потоков вод –
пустыня черная одна.

Лишь мед ее девичьих уст,
улыбки хлеб, речей вино,
сияние чудесных глаз –
ему спасение одно.

Он ест и пьет их – тем и жив,
он молодеет с каждым днем,
но с ними черный страх пустынь
и скорбь обоих жжет огнем.

Зверек, попавшийся в силки,
она напрасно рвется прочь,
а он игрой своей любви
ее пытает день и ночь.

Игрой любви на сто ладов,
в которой ненависть и гнев
пугают сбившихся с пути,
как звери, волк, и вепрь, и лев.

Он потерявшийся малыш,
старуха горькая она,
зато над ними глубь небес
опять светилами полна.

Любви роскошные сады –
для изнуренных бедняков,
и город, выросший в глуши,
и села добрых пастухов.

Но обретут они дитя,
страшней, чем грозовая ночь,
и с диким криком: «Родился!» –
все люди разбегутся прочь.

Рука отсохнет у того,
кто на младенца посягнет,
львы, вепри, волки убегут
и дерево уронит плод.

Трусливый, лютый люд предаст
младенца ведьме злой во власть,
чтобы распяла на камнях...
И повторится вся напасть.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments